Vitamodo School · Сборник 6: Потребление информации · Брошюра 9 из 10 · Версия 1.0
Андрис Саулитис, M.D.
Для тех, кто: заметил, что контент, сгенерированный ИИ, стало трудно надёжно опознать; что взаимодействия, опосредованные ИИ, начали играть роль в их интеллектуальной, а иногда и интимной жизни; и что стандартные ответы (тотальное отвержение или тотальное принятие) не произвели содержательно полезной рабочей позиции.
Не для тех, кто: хочет вердикта о том, хорош ИИ или плох. Рамка слишком груба для содержательного клинического рассуждения; брошюра адресует конкретные применения в конкретных областях с конкретными ценами и выгодами.
Что это такое — клиническая реальность
Эта брошюра адресует вопрос, который возник стремительно за последние несколько лет и который, к дате этого написания, стал обыкновенной чертой современной информационной среды, а не экзотической. Вопрос в том, что меняется, клинически, когда существенные доли текста, изображений, видео, аудио и разговора, с которыми сталкивается пациент, генерируются или существенно модифицируются системами искусственного интеллекта, а не пишутся, рисуются, записываются или произносятся опознаваемыми людьми, имеющими долю в том, что они производят.
Брошюра — для читателя, который заметил, что контент, сгенерированный ИИ, стало трудно надёжно опознать; что рекомендации, делаемые системами ИИ, теперь существенно формируют то, с чем сталкивается пациент; что опосредованный ИИ разговор начал играть роль в интеллектуальной, а иногда и интимной жизни пациента; и что стандартные ответы — тотальное отвержение ИИ, тотальное принятие или отказ думать об этом — не произвели содержательно полезной рабочей позиции. Она для читателя, который хочет клинического прочтения того, что конкретно поставлено на карту, когда контент генерируется, а не создаётся автором, и того, что включает тщательный ответ.
Одно замечание, прежде чем мы пойдём дальше. Брошюра не занимает позиции о том, хорош ИИ или плох. Рамка слишком груба для содержательного клинического рассуждения. У контента, сгенерированного ИИ, есть реальные применения в реальных жизнях и реальные цены, которые не симметричны по областям. Брошюра адресует конкретный вопрос о том, как пациент работает с этим контентом как чертой своей информационной жизни, и как выглядит тщательная работа в 2026 году, а не как она могла бы выглядеть в 2020-м или могла бы выглядеть в 2030-м.
Вопрос контента, сгенерированного ИИ, несут три рамки.
Первая рамка — что контент, сгенерированный ИИ, есть на самом деле в современной среде. Структурное условие, внутри которого действует пациент.
Контент, сгенерированный ИИ, в 2026 году — не главным образом о небольшом числе преднамеренно обманчивых дипфейков, произведённых для конкретных злонамеренных целей. Дипфейки существуют и клинически реальны, но они не есть существенный механизм, которым большинство пациентов сталкиваются с машинно-сгенерированным контентом. Существенный механизм — обыкновенный поток современного текста, изображений, аудио, видео, рекомендаций и разговора, существенная доля которого теперь генерируется, со-генерируется или модифицируется системами ИИ как рутинное производство, часто без ясной маркировки, иногда без того, чтобы сами производители ясно знали, где пролегает граница.
Текст, который читает пациент, — статьи, посты в социальных медиа, ответы клиентской поддержки, маркетинговый материал, описания продуктов, всё чаще художественная и нехудожественная литература в длину — теперь производится в условиях, в которых вопрос «кто это написал» утратил свой прежде ясный ответ. Часть текста полностью авторства человека. Часть полностью машинно-сгенерирована. Большая часть современного текста существует на континууме между этими полюсами — набросано человеком и переписано моделью, набросано моделью и отредактировано человеком, сгенерировано итеративным промптингом, в котором человек вносит намерение, а модель вносит слова. Континуум структурен, а не исключителен.
Изображения, которые видит пациент, — фотографии, иллюстрации, рекламный материал, всё чаще новостная образность — производятся в схожих условиях. Часть — неизменённые фотографии реальных событий. Часть полностью синтетична. Многие — реальные фотографии с синтетическими модификациями, которые пациент не может надёжно обнаружить осмотром. То же верно для аудио — интервью, подкастов, озвученных сообщений, музыки — и всё чаще для видео на длинах и в качествах, которые обыкновенный осмотр не может отличить от подлинной записи.